На днях эксперты в области охраны окружающей среды опубликовали план действий, призванный остановить распространение WNS, уже убившего более миллиона летучих мышей. В документе содержатся рекомендации по целому ряду вопросов, в том числе — как определить наличие болезни и усилить био-безопасность.

WNS распространяется весьма бодрыми темпами: впервые болезнь обнаружили в 2006 году, а сейчас, спустя пять лет, она распространилась по 18 штатам и четырем провинциям в Канаде. Специалисты Службы дикой природы и рыболовства говорят, что всему виной мобильность летучих мышей. Риск передачи заболевания людям и тяжелое течение болезни заставили экспертов всерьез задуматься над тем, как остановить нависшую, без преувеличения, над целой страной угрозу.

Биологи оценивают WNS как самый серьезный кризис в дикой природе за всю историю наблюдений. Джереми Коулман, координатор Службы дикой природы по вопросам WNS, говорит, что самое главное сейчас — обеспечить согласованность всех организаций, занимающихся проблемами фауны — от правительственных организаций до научно-исследовательских учреждений: "Без четкой структуры многим будет сложно участвовать в этом проекте. Организованность даст нам возможность общаться на едином языке, что позволит сравнивать полученную информацию и продумывать стратегии, которые мы сможем реализовать на всем континенте — мониторинг популяции летучих мышей и сбор данных".

Коулман признает, что он и его коллеги еще в самом начале процесса. Однако именно от того, насколько четко все будет организовано, зависит конечный итог — удастся ли биологам остановить болезнь, которая так быстро распространяется. Координатор также надеется, что в ближайшем будущем план по спасению летучих мышей станет международным, и к нему подключатся Канада и Мексика.

Недавние исследования обрисовали довольно мрачную картину будущего по меньшей мере половины видов рукокрылых, которые на зиму впадают в спячку, а, следовательно, потенциально более восприимчивы к заболеванию. В 2010 году, например, группа биологов объявила о том, что отдельные виды могут вообще исчезнуть с лица Земли за рекордные для дикой природы сроки — двадцать лет. А в апреле этого года команда исследователей подсчитала, что сокращение популяции летучих мышей будет стоить сельскому хозяйству страны более 3,7 миллиарда долларов ежегодно — рукокрылых попросту не хватит, чтобы уничтожить всех вредителей, пожирающих урожай.

Свое название болезнь получила из-за грибка, появляющегося на морде и/или крыльях инфицированного животного. Впрочем, визуальные симптомы заболевания проявляются не всегда — иногда меняется поведение мышей. Так, они могут начать вылетать на охоту днем, когда их добыча — насекомые — еще прячется, "гулять" при минусовых температурах или висеть у входа в свою пещеру, а не внутри нее.

Грибок Geomyces destructans лучше всегоразмножается как раз в той среде, где живут летучие мыши — ему нужны темнота и влажность. Считается, что в США грибок попал из Европы или Азии, и, скорее всего, переносчиками были люди. Не исключено также, кто зараженная мышь каким-то образом попала в грузовой отсек самолета или корабля, следовавшего в Штаты из Европы, и влилась в стаю местных мышей. По крайней мере, мышей с белыми мордами в Европе замечали и раньше. Правда, у европейских рукокрылых, похоже, имеется иммунитет к грибку, поскольку болезнь не влияет на их смертность.

Основная сложность заключается в том, что даже если в Штатах наберется достаточное количество добровольцев, которые будут ловить мышей и очищать их морды от грибка, как только рукокрылые вернутся в родную пещеру, их носы снова побелеют — это как вынуть из болота лягушку, отмыть ее и посадить обратно. Уничтожать мышей — тоже не выход по той простой причине, что уже слишком поздно. Если на начальной стадии распространения заболевания проблему можно было бы решить таким образом, то сейчас WNS уже вышел из-под контроля. Впрочем, власти могут рассудить по-другому.

Коулман говорит, что сейчас ученые намерены провести генетический анализ представителей североамериканской и европейкой популяций летучих мышей, чтобы выяснить, почему "европейцы" меньше страдают от синдрома белого носа. "Есть много вопросов, ответы на которые дадут нам некоторую надежду", — заключает Коулман.