Биологи из Великобритании, Германии и Индонезии обнаружили, что рацион молодых орангутанов расширяется до взрослого уровня благодаря социальному обучению. Агентная модель, куда исследователи загрузили данные наблюдений за двенадцать лет, показала, что без пристального наблюдения за тем, как едят сородичи, рацион орангутанов к девяти годам оказывается меньше на пять процентов.
И очень вероятно, что в эти пять процентов входит наиболее питательная пища, которую трудно добывать. Работа опубликована в Nature Human Behaviour. Учиться друг у друга способны не только люди, но и другие животные. Неясно, играет ли социальное обучение для них ту же роль, или они могут научиться тем же вещам самостоятельно — методом проб и ошибок. Для шмелей и шимпанзе в лаборатории ученым удалось подобрать задачу, которую особи не могли решить сами, но решили после того, как понаблюдали за обученными сородичами. Однако встречаются ли подобные задачи в естественной среде этих видов, неизвестно.
Команда ученых под руководством Элиотта Ховарда-Спинка (Elliot Howard-Spink) из Института поведения животных Макса Планка решила выяснить, необходимо ли социальное обучение молодым орангутанам, чтобы в конце концов их пищевой репертуар сравнялся с репертуаром взрослых. Сделать это, опираясь лишь на полевые наблюдения, весьма трудно: нельзя лишить дикую особь возможности наблюдать за сородичами и учиться у них. Чтобы обойти это ограничение, исследователи создали агентную модель и, внеся в нее данные двенадцати лет наблюдений за суматранскими орангутанами (Pongo abelii), смоделировали длительный процесс расширения рациона особей от рождения и до пятнадцати лет.
Согласно заданным условиям, изначально у виртуальных особей не было никаких знаний о какой бы то ни было пище. Каждый день они посещали в среднем 27 мест с разной едой, и модель рассчитывала вероятность того, что особи будут исследовать ее. Эта вероятность зависела от того, был ли орангутан один или с кем-то взрослым, находился далеко или близко от взрослого и наблюдал ли он пристально за тем, как взрослый ест (такое наблюдение за действиями другого называется пирингом). Как только особь исследовала продукт достаточное количество раз, он добавлялся в рацион. В конце модель рассчитывала размер рациона особи к пятнадцати годам. Согласно наблюдениям, взрослый рацион орангутанов включал в среднем 248 продуктов. Для пятнадцатилетних особей ученые установили максимум в 223 продукта — 90 процентов от рациона взрослого.
Существенное расширение рациона происходило до семи с половиной лет, а затем выходило на плато. К началу независимости, то есть к девяти годам, рацион 78,4 процента особей содержал по крайней мере 224 продукта, если в модель не вмешивались. Это было близко реальности: дикие суматранские орангутаны расширяют свой рацион до такого размера в восемь с небольшим лет. Когда ученые исключили из модели пиринг, то есть лишили виртуальных приматов возможности внимательно наблюдать за действиями сородичей, вероятность того, что особь начнет исследовать новый продукт, уменьшалась вдвое — с 33 до 67 процентов. В итоге размер рациона большинства особей к восьми годам был на пять процентов меньше и содержал 213 продуктов. Даже к пятнадцати годам он не увеличился.
Хотя это уменьшение рациона не кажется существенным, авторы отметили, что с большой вероятностью оно коснулось бы тех продуктов питания, которые сложно обрабатывать — обучение этому обычно требует долгого наблюдения за сородичами. И часто эти продукты очень питательны: высококалорийные плоды с твердой кожурой или насекомые, которых надо извлекать из гнезд. Ученые также упомянули, что их модели, как и все агентные модели, демонстрируют сильно упрощенное видение реальности и не учитывают всех факторов. Однако они заключили, что социальное обучение, по всей видимости, действительно необходимо орангутанам для формирования полного пищевого репертуара.
https://nplus1.ru/news/2025/11/26/orangutan-food-culture |
