"Многие специалисты пренебрежительно относятся к сообщениям о российских вампирах, больше известных как упыри, - считает знаток мистики Андрон Фридман. - Однако первые сведения об упырях появились еще во времена Василия Темного, то есть в XV веке. А вот о европейских вампирах стало известно лишь в конце XVI века.
Словом, Россия имеет приоритет в появлении этих ужасных созданий. И, кроме того, нашим упырям, чтобы пить кровь своих жертв, совсем не обязательно ночами вставать из могил". На последнюю фразу стоит обратить внимание. Не так давно общественность смогла ознакомиться с материалом, представляющим интерес прежде всего для тех, кто изучает аномальные явления, в частности, вампиризм.
Летом 1929 года в поселке Парголово, пригороде Ленинграда, пропал пионер Вася Алексеев. Последний раз его видели рядом с часовней на старинном Северном кладбище, где он вел антирелигиозную пропаганду среди старух-богомолок. Выяснить обстоятельства происшествия было поручено агенту угрозыска Упиту.
При обследовании территории кладбища агента ждала неожиданная находка. В глухом кладбищенском углу, среди забытых могил, был обнаружен сандалет пионера и "следы волочения", хорошо различимые в высокой траве. Перед заброшенным склепом следы обрывались. Упит толкнул тяжелую дверь и в ужасе отшатнулся: на плитах пола лежал Вася Алексеев. На горле мальчика зияла страшная рана...
К месту происшествия прибыла следственная бригада. Судебный медик, производивший первичный осмотр трупа, вышел из склепа явно обескураженный.
- Похоже, что у погибшего перегрызено горло. Не разорвано, не перерезано, а именно перегрызено. И, кроме того, при такой обширной ране неизбежно обильное кровотечение, тогда как крови вокруг трупа практически нет, - мрачно сообщил эксперт.
Следствие набирало обороты. В поселке и на Северном кладбище появились переодетые агенты угрозыска.
Однажды вечером агент Сольц обратил внимание на девочку-нищенку, собиравшую на кладбище корки хлеба и кутью, по традиции оставляемые на могилах. Вскоре агент заметил, что рядом с девочкой появился странный тип, который подманивал ее черствой баранкой. "Большеголовый", - мысленно окрестил его агент. Побирушка безбоязненно следовала за владельцем баранки. Сольц насторожился, происходящее показалось ему подозрительным. Он сделал знак второму агенту - Собачникову, находившемуся близ часовни.
Тем временем Большеголовый и девочка удалялись к глухому участку кладбища. И чем пристальнее Сольц наблюдал за ними, тем сильнее его охватывало тревожное предчувствие. Нечто неуловимо зловещее проскальзывало во всей фигуре и жестах Большеголового, не спеша уводящего малолетку.
Подоспевший Собачников на пару секунд отвлек внимание Сольца, и в то же мгновение на кладбище послышался отчаянный вскрик. Впереди, там, где только что находились странный тип и девочка, никого не было, но среди могил происходила какая-то возня.
<smi01000.jpg>
Картина, представшая перед глазами подбежавших агентов, оказалась кошмарной. Большеголовый, подмяв под себя нищенку, словно собака, зубами рвал детское горло! Забыв про оружие, Сольц двинул злодея ногой. От удара тот сжался в комок, но жертвы своей не бросил: голова несчастной моталась, как у тряпичной куклы. После продолжительной борьбы агентам удалось скрутить преступника.
Злодеем оказался Богдан Жукович, житель Парголово. На первом же допросе Жукович сознался в убийстве пионера.
- Дюже кровь пить люблю. Не могу без крови, с малолетства привыкший, - бубнил он, шмыгая носом.
Следователь обратил внимание на это признание и внешний вид арестованного: непропорционально большую голову, неприятные черты лица, нездоровый румянец на щеках, странный блеск глаз.
Жукович был направлен на судебно-психиатрическую экспертизу в городскую клинику имени Кащенко. После его обследования мнения психиатров разделились.
Ученый Николай Демьянченко обнаружил у Жуковича синдром де Ланге, врожденное заболевание, характеризующееся множественными пороками развития и умственной отсталостью.
- Коллеги, - заявил он на врачебном консилиуме, - обратите внимание на черепно-лицевые аномалии пациента, характерные для заболевания, описанного де Ланге. По этим признакам даже студент способен диагностировать психическое заболевание. Что же касается патологической жажды человеческой крови, то причины этого можно определить исключительно путем длительного наблюдения и всестороннего исследования больного.
Однако основной оппонент, профессор Утлый, возражал против такого диагноза. Он был убежден, что Жукович притворяется душевнобольным, чтобы избежать наказания. Демьянченко упорно отстаивал свою точку зрения. В своем упорстве он дошел до С.М.Кирова, первого лица Ленинграда. Его рассказ о Парголовском кровопийце поразил Кирова, что в конечном итоге решило спор в пользу Демьянченко, который получил возможность наблюдать и исследовать уникального пациента до весны 1941 года. Потом началась война. Ученый погиб от голода в блокадном Ленинграде. О его дальнейших научных исследованиях и судьбе Парголовского кровопийцы ничего неизвестно. . .
В августе 2003 года в Петербурге состоялся научный симпозиум "Аномальные явления в свете последних исследований". С докладом на нем выступил Андрон Фридман. В основу его сообщения по истории российских упырей легли рассекреченные материалы уголовного дела о Парголовском кровопийце. Выдержки из доклада приводятся ниже:
"Дореволюционный знаток мистики Александр Афанасьев писал, что упыри, выходя ночами из могил, принимают различные образы и высасывают кровь из людей. Однако тот же Афанасьев отмечал, что довольно часто среди этих созданий встречаются живые особи совершенно иного рода. Это маньяки-упыри с противоестественной жаждой крови. Ученый не без основания полагал, что они одержимы бесами или злым духом.
В Новгородской летописи сказано, что в 1435 году в Устюге и Усольске были пойманы и сожжены на кострах несколько подобных существ, нападающих на людей и домашний скот. В последующих веках сведения о них встречаются в официальных документах и воспоминаниях современников. К примеру, в 1712 году Петр I, узнав о появлении маньяка под Касимовом, повелел тамошнему коменданту города отловить и доставить его живым или мертвым в столицу, дабы пополнить Кунсткамеру редким "монструозом".
В XX веке в России зафиксировано два случая появления упырей. Это Богдан Жукович - Парголовский кровопийца, и Ибрагим Гаджиев - упырь из Буйнакска. Первый проявил себя в 1929 году. Второй - в середине 90-х годов, когда, убив нескольких женщин, пил кровь своих жертв.
Для непосвященных маньяки-упыри представляют огромную опасность, поскольку они, пользуясь внешним сходством с человеком, нападают внезапно, в самых неожиданных местах. Ведь распознать упыря, обуянного неутолимой жаждой крови, способен лишь грамотный специалист".
"НЛО", Санкт-Петербург, n38(355), 13.09.2004, стр.14.
Виктор Степаков
|
