Сегодня Чарльза Дарвина уже не помнят как великого охотника на «монстров». Между тем в викторианскую эпоху это было одним из главных занятий палеонтологов и геологов. В XVIII–XIX вв. ни одна уважающая себя коллекция не обходилась без животных и людей с гротескными анатомическими деформациями. Натуралисты не видели ничего постыдного в том, чтобы наряду с серьёзными исследованиями заниматься поиском и описанием этих чудовищ.
Английский натуралист Роберт Плот (1640–1696) так формулировал эту философию в «Естественной истории Оксфордшира»: «Я рассмотрю, во-первых, Вещи Природы — такие, которые она либо сохраняла в неизменном виде с самого начала, либо свободно произвела своим обычным порядком: Животные, Растения и всеобщую обстановку мира. Во-вторых, её изъяны и сумасбродства, порождённые либо Избытком Материи, либо Сопротивлением Препятствий, то есть Чудовища. А потом, наконец, то, как она сдерживается, принуждается, формируется и определяется Искусственными Действиями».
Поскольку даже «чудовища» считались частью природы, натуралисты пытались истолковать их точное место в естественном порядке.
Зоолог Этьен Жоффруа Сент-Илер (1772–1844), изучая «уродов» (сегодня это называется тератологией) под влиянием идеи Ламарка об изменяемых видах, признал, что биологическое развитие даже таких аномалий следует определённым правилам: «Чудовища не шутки природы; их устройство подчинено правилам, строго определено законами, и эти правила, эти законы те же, что управляют семействами животных; в мире чудовища — точно такие же нормальные существа; или, вернее, чудовищ нет, природа есть одно целое».
Для Сент-Илера животные и люди с врождёнными дефектами (например, недостающими частями тела) были всего лишь повторением более примитивной (вероятно, рыбообразной) стадии эволюции.
В викторианской Англии публичные выставки монстров были большим бизнесом. Самыми популярными экспонатами любого фрик-шоу были классические русалки другие полулюди-полуживотные. Увы, модель постепенной эволюции Дарвина показала, что это невозможные с научной точки зрения химеры.
Реклама выставки в Американском музее в 1860 году: «Что это? Низшая ступень эволюции человека или более высокая ступень развития обезьяны?» Утверждалось, что сие действительно существует.
Сам Дарвин поначалу рассматривал возможность прерывистого видообразования и признавал, что люди с врождёнными дефектами могут существенно отличаться от общего архетипа. Однако в работе «Изменение животных и растений при доместикации» он отмечал, что деформированные вариации видов, которые демонстрировались на выставках уродов, наименее пригодны к выживанию. В конце концов, он пришёл к мысли о том, что в ходе естественного отбора и прочих актов эволюции происходят малозаметные, очень постепенные изменения анатомии.
Хотя Дарвин «убил» многих чудовищ, он также создал новых. Поскольку теория общего предка говорит о том, что люди и обезьяны восходят к какому-то одному существу, возникло представление об обезьяночеловеке — «недостающем звене». Этот термин популяризовал геолог Чарльз Лайель, мысливший эволюцию в виде scala naturae, то есть непрерывной цепочки существ, возникающих одно из другого. С тех пор фрик-шоу считалось неполным, если там не было человекообразной обезьяны, мартышки или настоящего «дикаря», то есть аборигена европейских колоний.
Представление об обезьяночеловеке живо до сих пор. Для серьёзного исследования гипотетический снежный человек может быть только случайно выжившим гигантопитеком (которые вообще-то считаются вымершими), и только для обывателя йети, или оранг-пендек, — свидетельство ранней стадии человеческой эволюции, то есть классическая химера, смесь обезьяны и человека, хотя ещё Дарвин предупреждал, что переходные формы вовсе не обязательно представляли собой смешение черт современных животных...
http://compulenta.computerra.ru/chelovek/history/10008197/ |
