В истории одомашнивания собак нет буквально ни одного пункта, не вызывающего среди ученых ожесточенную дискуссию. Недавнее исследование о том, как собаки буквально взглядом регулируют уровень «гормона любви» в организме, а с ним — и поведение человека, заставляют вспомнить теорию, согласно которой еще неизвестно кто кого одомашнил — мы псов или они нас.

Одни исследователи относят доместикацию животных к палеолиту (древнекаменному веку), другие — к более позднему неолиту, когда люди уже вели оседлый образ жизни и занялись сельским хозяйством. Иными словами, земледельцы могли завести собак, чтобы их есть, а охотники — чтобы те помогали преследовать добычу.

На первый взгляд, в проблеме одомашнивания собаки мы видим классический случай удовлетворения учеными собственного любопытства за государственный счет. Не все ли равно, как именно серый волк стал домашним животным? Увы, все не так просто. Собака — первое одомашненное животное, и многие специалисты считают, что без нее вся прочая домашняя живность (коровы, лошади, куры) могла бы вообще не появиться. Поэтому понять, как и когда произошла первая доместикация, значит понять, как сформировались основы современного образа жизни — питаемого теми самыми одомашниваниями, что начались с собак.
Почему нельзя одомашнить волка

С 1907 года ведущей теорией доместикации была самая простая: некогда человек взял осиротевших волчат, выходил, и они стали ему верными друзьями. При всей романтичности этой истории поверить в нее очень непросто.

Начнем с основ: да, генетики уверенно выводят собаку от серого волка (Canis lupus). Более того, она признана его подвидом (Canis lupus familiaris). Однако представители вида Canis lupus — невероятно осторожные и чуткие звери, в буквальном смысле слышащие, как падают листья в осеннем воздухе. Увидеть того же волка против воли очень непросто: современные охотники, чтобы просто выйти на него, используют собак или охотничьих птиц. Само собой, до первого одомашнивания таких помощников у наших предков не было. Найти даже взрослого волка без них — весьма сомнительная идея. Чтобы понять, насколько именно, достаточно вспомнить, что вплоть до XXI века человек не знал о присутствии серого волка в Африке, и даже известные его представители, ошибочно классифицировавшиеся как «египетские шакалы», оценивались как вымирающий вид численностью в десятки особей. Только генетический анализ их экскрементов к 2011 году установил, что эти «шакалы» — такой же подвид серого, как и домашние собаки, а численность их на сегодня превышает сотню тысяч особей. Недостающие орды этих животных стали искать — и буквально в последние годы обнаружили их не только в Египте, но и на огромном пространстве от Сенегала и Мали до Эфиопии. Сомнительно, что немногочисленные первобытные охотники были много успешнее современных ученых в обнаружении волков и тем более волчат.

Оставим вопрос о том, как были найдены волчата. Есть еще более сложный вопрос — как древнему человеку вообще удалось их вырастить? Многие из нас видели современных волков, которых с щенячества воспитывали люди. Широко известно, что их надо приучать к человеку с двух недель и ни в коем случае не позже трех, и лишь при изоляции от взрослых сородичей. После этого практически нет надежды, что волчонок воспримет людей как своих. Однако до трех недель волчата вообще не едят твердого, требуя молока. Где брали молоко первые кинологи, не имевшие молочного животноводства, — неизвестно.

И даже если бы оно у них было, вопрос выращивания детенышей им не закрыть. В волчьем молоке в сравнении с другими млекопитающими очень много аргинина, без которого вырасти здоровым Canis lupus не может. В современных заменителях волчьего молока аргинина крайне мало, что компенсируют его искусственными добавками, но где такие добавки можно было купить много тысяч лет назад — вопрос, мягко говоря, открытый.

И последний повод усомниться: выросший волчонок сохранит лояльность только членам той человеческой семьи, где он рос. Остальных представителей нашего вида выращенный среди людей (и потому не боящийся их) волк рассматривает как законную добычу, особенно если речь идет о детях и больных. Именно так неудачно одомашненный волчонок из Гисинджа в XIX веке убил дюжину детей за три месяца, и именно поэтому на дверях ряда современных центров одомашнивания волков висит табличка «с простудой не входить». Волк может атаковать даже человека, уверенного в своем здоровье — ведь многие псовые имеют столь хорошее чутье, что определяют
по запаху мочи рак, о котором и сам человек может быть еще не в курсе.

Как «приручить» человека

Весь комплекс проблем «первого шага» в одомашнивании привел большинство исследователей к мысли, что совершил его не человек. Сами волки, жившие близко к палеолитическим охотникам, постепенно привыкали не атаковать куриц, несущих золотые яйца. Следуя за кочующими людскими группами и подъедая остатки убитых ими животных, они могли стать специализированными спутниками первобытных людей. Такая схема удачно решает вопрос со вскармливанием волчат и агрессией волков к слабым: ориентируясь на старших сородичей, волчата избегали атак на детенышей приматов, воспринимая их как своеобразную часть стаи.

Не так давно прояснились и конкретные механизмы, которыми псовые «приручали» людей. Японские исследователи во главе с Михо Нагасава (Miho Nagasawa) обнаружили, что собаки, заглядывая в глаза к людям и проводя с ними больше времени, существенно повышают уровень окситоцина в крови человека, попутно наращивая его уровень и у самих себя. Окситоцин, иногда упрощенно именуемый «гормоном любви», обычно используется представителями одного вида для углубления связей между особями. В случае человека мать и дитя, глядя друг на друга, также синхронно повышают уровень этого гормона, и чем больше времени они проводят вместе, тем сильнее их связь. Однако до этой работы было неизвестно, что представители каких-то иных видов умеют вызывать у человека окситоциновый отклик.

Очевидно, именно это умение собак облегчает им интеграцию в общество человека. Такое поведение собак, заглядывающих в глаза хозяину по собственной инициативе, до некоторой степени является манипуляцией человеком, и, по данным группы Нагасавы, не присуще волчатам, выращенным среди людей. Кстати, последние и сами не испытывают повышения окситоцина, когда на них смотрит человек. Часто они трактуют взгляд «глаза в глаза» как дикие волки, для которых это признак агрессии, в ответ на который животное, как правило, отводит взгляд.
Когда человек завел первых друзей?

Допустим, волки одомашнились сами, но когда именно они на это решились? Группа генетиков во главе с Петером Саволайненом (Peter Savolainen), рассмотрев ДНК современных собак, уверенно выводит их от южнокитайских волков, живших не позднее чем 16 400 лет назад. В этом регионе генетическое разнообразие собак до сих пор самое широкое. По этой схеме древнейшими домашними псами считаются динго, затем идут африканские басенджи и арктические лайкообразные собаки.

Сторонники этой версии, ссылаясь на датировку, видят в одомашнивании один из этапов перехода от охоты к сельскому хозяйству и считают первых домашних псов мясной породой скота. Правда, кормление одомашненного волка, в отличии от собаки, требует 1-2,5 килограмм свежего мяса в день — то есть даже годовалый волк дает много меньше мяса, чем уходит на его прокорм.

В то же время группа археологов и генетиков во главе с Робертом Уэйном (Robert Wayne) считают волка «европейцем». Черепа животных из Разбойничьей пещеры на Алтае уверенно датируются 31-м тысячелетием до нашей эры, а находки в Гойе (Бельгия) — 34-м. Поиск родства не по ядерной, а по митохондриальной ДНК, передающейся по материнской линии, привели группу Уэйна к выводу о том, что в генах современных собак есть следы аналогичных им существ, живших более 30 тысяч лет назад, ближайшими дикими родственниками которых являются европейские волки.

Из более ранней датировки естественно вытекает и другое назначение собаки — прирученная палеолитическими охотниками, она вряд ли рассматривалась ими как запас мяса. Скорее, древние люди были заинтересованы в экстраординарном обонянии бывших волков или охране и перевозке на собаках многих тонн добытого мяса мамонта, без тягловых животных непосильной для небольших человеческих коллективов.

Само собой, сторонники точки зрения позднего (неолитического) одомашнивании собаки ищут в выводах идейных противников недостатки. И находят — февральская публикация группы Эбби Дрэйк (Abby Drake) утверждает, что находка из бельгийской пещеры Гойе по строению черепа ближе к волку, чем к собаке. На основании чего утверждается, что доместикация произошла лишь в неолите — тогда же, когда и приручение остальных домашних животных.

К сожалению, работа Дрэйк обходит молчанием исследование российских ученых, опубликованное в 2011 году и четко указывающее на существование собачьего черепа возрастом в 33-34 тысячи лет. Причем, как отметил ведущий автор той работы Ярослав Кузьмин, череп из алтайской Разбойничьей пещеры чрезвычайно похож на останки собаки из Гренландии, жившей всего тысячу лет назад. Значит, уже 33 тысячи лет назад одомашнивание псовых продвинулось чрезвычайно далеко — почти до современного уровня!

Окончательно вопрос о времени приручения прояснился после выхода в 2013 году работы, первым автором которой указана генетик Анна Дружкова из Института молекулярной и клеточной биологии Сибирского отделения РАН. Анализ 413 нуклеотидов палеолитического алтайского пса показал, что он значительно ближе к собакам и доисторическим псовым Нового Света, чем к современным волкам. Соответственно, животное из Разбойничьей пещеры возрастом 33 тысяч лет — древнейшее из известных на сегодня собак, а значит, одомашнивание братьев наших меньших произошло задолго до возникновения сельского хозяйства. Тот же Ярослав Кузьмин считает, что пока даже непонятно, кто были хозяева первой алтайской собаки: «по возрасту подходят и кроманьонцы, и неандертальцы». Иными словами, первая доместикация в принципе может оказаться еще дочеловеческой.
Скелеты человека и собаки, обнаруженные в развалинах дома в Галилее возрастом 12 тысяч лет
Фото: The Upper Galilee Museum of Prehistory
Скелеты человека и собаки, обнаруженные в развалинах дома в Галилее возрастом 12 тысяч лет

Здесь собаколюбы могут вздохнуть с облегчением: практически все исследователи считают, что приручение собак в палеолите не могло иметь целью их забой на мясо. Человек в то время был настолько обеспечен мясом крупной дичи, что брезговал ныне деликатесной олениной, скармливая ее своим питомцам.
Псы: орудие геноцида или тягловая сила?

Предположения российских ученых о прирученных собаках у неандертальцев серьезно расходятся с концепцией популярной книги «Захватчики» американского антрополога Пэт Шипмен (Pat Shipman), изданной в 2015 году. По Шипмен именно одомашнивание собаки, гнавшей мамонтов на людей-охотников, а затем охранявшей добытое мясо, позволило человеку вытеснить неандертальцев, заняв вершину пищевой пирамиды. По ее мнению, ключевым фактором, сделавшим возможным взаимодействие человека с собакой, могли стать белки наших глаз. Напомним: у человека основная часть поверхности глаза белая, что для млекопитающих нетипично. Как считает исследовательница, мутация эта появилась 40 тысяч лет назад. Благодаря чему, полагает Шипмен, собаки могут понять, куда направлены глаза людей во время охоты, что с неандертальцами, предположительно не имевшими светлых белков глаз, было затруднительно. Правда, сама исследовательница замечает, что ее гипотеза все еще ждет генетических доказательств.

Концепция Шипмен вызывает серьезные вопросы не только потому, что по возрасту алтайские собаки вполне могли принадлежать неандертальцам. Австралийцы, бушмены и ряд других человеческих групп никогда не имели домашних собак. Даже когда в Австралию несколько тысяч лет назад морем завезли динго, аборигены вовсе не кинулись использовать уже готовое домашнее животное — напротив, как и папуасы с поющей новогвинейской собакой, они относились к динго как к диким и постепенно оттеснили в малообжитые местности. В то же время австралийцы заселили свой континент не позднее 40 тысяч лет назад и с тех пор практически не скрещивались с остальной частью рода людского. И все равно попавшие в Австралию европейцы изображали туземцев с нормальными белками глаз — ровно такими же, как и сегодня. Все это делает предположение о связи мутаций белков глаз с одомашниванием псовых несколько неоднозначным.

Как это часто бывает со статьями, основанными на российских находках и исследованиях, сами по себе работы Оводова, Кузьмина и Дружковой, доказывающие древнее одомашнивание собак, не смогли решающим образом повлиять на дискуссии по данной теме на Западе. Дело здесь в традиционном слабом знакомстве западных специалистов с достижениями российской науки. Часто формируется что-то вроде замкнутого круга — в ведущих западных журналах нечасто публикуют наши статьи, потому что считают, что та или иная отрасль науки у нас слабо развита, а считают так потому, что публикаций по соответствующей теме в ведущих западных журналах нет. И даже если пара публикаций такого рода все же появляется, на них мало кто ссылается, отчего они нечасто оказываются в центре внимания ученой общественности. Так что за пределами России спор о времени приручения собаки все еще в самом разгаре, и продолжаться он может долго.

Тем временем совместная группа сторонников Саволайнена и Уэйна работает в рамках одной исследовательской программы, где надеются урегулировать возникшие между ними противоречия. Чтобы точно выяснить, в палеолите или в неолите состоялась первая доместикация, ученые сравнивают кости находок ископаемых собак по всему миру. Объединенная группа еще не пришла к окончательному заключению о дате одомашнивания, но в целом склоняется к донеолитическому сценарию. Однако их работа уже принесла и первый неожиданный результат: в задней части челюстей некоторых древних находок налицо нехватка пары моляров, места под которых есть. Это может означать, что применялось что-то типа уздечки для ездовых собак. Если это так, то первобытные одомашниватели были необычайно продвинутыми — первые примитивные уздечки у тягловых животных обычно относят к неолиту, то есть на 15-20 тысяч лет позже появления первых собак.

http://lenta.ru/articles/2015/05/18/dogsdomestic/