Бог с головой скарабея — Хепри — в Древнем Египте символизировал восходящее солнце. Имя этого бога, которому отводилась роль творца, буквально означает «возникший из самого себя». Возможно, египтянам казалось, что скарабеи, перекатывающие земляные шарики, подобно тому как солнце перекатывается по небосводу, исчезают с приближением ночи и воскресают с утренними лучами светила из ниоткуда, чтобы взлететь на сверкающих крыльях.

Но, возможно, этот наблюдательный народ, в пантеоне которого, наряду с богом-скарабеем, собрались и бог-шакал (Анубис), и богиня-гриф (Нехбет), был прекрасно осведомлен о важнейшей роли падальщиков — животных, уничтожающих трупы и чужие отходы, — в природе.

Скажем, в Австралии, четыре сотни местных видов навозников (а именно к этой когорте жуков принадлежит скарабей) утилизируют помет сумчатых. Когда же на континенте вместе с пришлыми фермерами появилось множество овец и коров, слой непотребленного навоза, накопившийся за десятилетия, едва не похоронил животноводческую отрасль. Пришлось завозить навозников из других частей света, в основном из Африки и Южной Азии. С 1967 года было интродуцировано более миллиона особей 43 видов навозников, которых в течение нескольких лет выводили из яиц на специализированных фермах. И лишь новые поколения жуков, свободных от паразитов, выпускали в природу. Энтомолог Пенни Эдвардс из Квинсленда пишет, что 23 вида успешно закрепились в Австралии, где быстро размножились, благодаря избытку корма, а еще 20 видов не смогли приспособиться к местному климату. Но австралийцы смогли добыть нужных жуков. А вот геофизик Сергей Зимов потерпел неудачу: в низовьях Колымы, где он пытался создать «Парк плейстоценовой эпохи», собрав вместе представителей выживших видов мамонтовой фауны (бизоны, овцебыки, лошади), проект не задался из-за отсутствия крупного хищника, который заменил бы обитавшего здесь пещерного льва, и — из-за того, что там не оказалось жуков-навозников…

В общем, если бы не эти насекомые, обширнейшие территории, где пасутся стада диких и домашних животных, давно бы покрылись навозом, через который не пробилась бы и трава.

Жуки, названные навозниками, или копрофагами (от греческого «копрос» — навоз, помет и «фагос» — обжора), объединяются энтомологами в подсемейства Aphodiinae, Scarabaeinae и Geotrupinae отряда пластинчатоусых. В мире насчитывается около 7 тысяч видов таких жуков, длиной от пары миллиметров до шести сантиметров; большинство из них обитает в Африке, Индии и Юго-Восточной Азии. В России — в основном в степях и полупустыне — встречаются всего несколько сотен видов.

Среди обитающих у нас в стране геотрупин (жуков-землероев) не всем интересен навоз. Например, кравчик-головач (Lethrus apterus), остающийся всю жизнь бескрылым, питается растительностью, а для личинок заготавливает силос. Ранней весной и самцы, и самки кравчиков мощными челюстями стригут травинки и стаскивают их в норы, где для каждой личинки обустраивается отдельная ячейка. По весне трава, утрамбованная в подземных камерах, начинает бродить под воздействием грибков и микроорганизмов, постепенно превращаясь в силос. На таком корме личинка вырастает очень быстро, несколько раз перелиняв, превращается в куколку, из которой через пару недель выходит взрослый жук. Однако «новорожденный» не спешит на поверхность: остаток лета, осень и зиму он проведет в спячке и лишь следующей весной покажется из норы.

Встречаются в России и скарабеи — четыре вида. Эти трех-четырехсантиметровые черные жуки с мощными лапами и зазубринами на головном панцире отлично умеют рыть норы и скатывать шары. Установил, что скарабеи катают шары для пропитания, известный французский энтомолог Жан Анри Фабр в XIX веке. В сухой и жаркой степи или пустыне, где среди копрофагов много конкурентов, скарабей старается побыстрее слепить шар, затем устремляется с ним подальше от навозной кучи, отталкиваясь зазубренными передними голенями, а задними лапами вращая его. Путь жука пролегает наугад: он преодолевает заросли травы, откосы и колеи грунтовых дорог, пока не найдет подходящий для устройства норы грунт. Тогда скарабей роет неглубокую нору, где закапывается вместе с шаром и в темноте и одиночестве съедает его. Эти жуки довольно прожорливы, и, как только с едой покончено, насекомое отправляется скатывать новый шар. Нередко в пути скарабей лишается своей заготовки, которую могут своровать конкуренты (самые хитроумные из соперников притворяются помощниками и лишь ждут возможности умыкнуть шар у зазевавшегося хозяина).

По образу жизни на скарабеев очень похожи гимноплевры, например многочисленный на юге России Gymnopleurus mopsus. Эти мелкие жуки заготавливают навозные шарики только для личинок, и самец помогает самке доставить корм до места, где будет обустроена нора.

Если материнского инстинкта скарабеев хватает лишь на то, чтобы запечатать подземную камеру с отложенным яйцом, то многие навозники продолжают заботиться о растущем потомстве. Так, обитающие в средней полосе России лунные копры (Copris lunaris) — и самец, и самка в подземной камере, устроенной прямо под кучкой навоза, делают до десятка шаров размером со сливу, в каждом из которых будет развиваться личинка. Фабр сравнивал копров с булочниками, подобно которым жуки вначале лепят один большой ком «теста» — ему предстоит «подходить» (бродить) неделю (в это время копры постоянно поглаживают и пошлепывают ком ногами), а когда брожение достигает кульминации, самка делит ком на более мелкие, из которых затем и вылепит коротенькими ножками яйцевидные «булочки» для личинок. Родители не покидают подземелье и после откладки яиц: они постоянно следят за состоянием «булочек» с личинками, чистят их, приглаживают и ремонтируют. Самец же в первые дни защищает самку и потомство от хищников, паразитов и конкурентов. Причем, пока подрастает новое поколение, взрослые особи голодают.

Энтомолог Гонсало Хальффтер и его коллеги из Института экологии в мексиканском Веракрусе оценили важность родительской заботы на примере копра Copris incertus: если за шариком не ухаживать, не очищать его, то поверхность, а затем и внутренняя часть прорастает грибками, и личинка может погибнуть. Помимо грибков существуют и другие угрозы потомству — это хищные жуки-карапузики и навозники-клептопаразиты, например некоторые виды афодиев (Aphodius), которые всегда готовы отложить яйца в шарики копров, а также земляные черви, способные уничтожить весь запас пищи. Однако у самца лунного копра для борьбы с незваными гостями есть внушительное вооружение — большой рог и устрашающие выросты на переднеспинке. По-этому, несмотря на очень низкую плодовитость копров, их популяции процветают.

Используя разные подходы к ассенизации, навозники успешно справляются с этим нелегким делом по крайней мере 50 миллионов лет — со времени появления крупных травоядных млекопитающих. А вот кто убирал за гигантскими растительноядными динозаврами, остается загадкой. По мнению энтомолога Николь Гюнтер из Университета Палацкого в Оломоуце и ее коллег, изучивших молекулярную родословную скарабеев, те появились в позднемеловую эпоху, когда ящеры стали питаться цветковыми растениями и, видимо, производить больше отходов — пищи, востребованной этими жуками.

http://www.nat-geo.ru/fact/932343-navozniki-vazhnye-simvoly-solntsa/#full